И.Д. "Опыт моей жизни", то бишь эмиграции
У автора этой книги нет имени, только инициалы - при этом утверждается, что автор один из ведущих бизнесменов современной России. Если это правда, инициалов и подробностей биографии должно быть достаточно, чтобы его сразу вычислить, но я не уверен, что это правда. Больше похоже на некий прием по раскрутке книги.

Книгу лучше было бы назвать "Опыт моей обиды". Обиды на отца, который увез в позднебрежневскую эпоху свою семью в США, и девочка-подросток из обеспеченной и благополучной семьи горских евреев в Нальчике попала в Нью-Йорк, где оказалась совершенно никому не ну нужна, как, впрочем, и все остальные члены ее семьи. Она ничего не приобрела, т.к. политическая или религиозная свобода ее не интересовала, но она действительно потеряла всё, ведь ничего другого у нее не было. Вот об этой обиде, об этом ужасе она и пишет - долго, подробно, с бесконечными повторами, но всё равно интересно читать. Жаль только, что она почти ничего не написала о советском Нальчике своего детства, ведь это наверняка была интересная жизнь.

В целом довольно убедительно. Оказавшись в 92-м году за границей, впервые, но сразу надолго, я видел много эмигрантов, которые по разным причинам оставили "эту страну". Кто бежал от, а кто и за, но счастливых людей, которые были бы довольны своей новой жизнью, я в этой волне эмиграции не видел (другое дело те, кто уехал во время Второй Мировой или кто уже родился за рубежом, те шагнули в эмиграцию как на борт спасательной шлюпки с тонущего корабля). Мысленно примеряя на себя идейку "а не остаться ли и мне?" (тогда с этим было просто), я видел ровно то же самое, что и героиня книги. Главное, что вся моя жизнь связана с Россией, мне не будет комфортно за границей. В частности, зарабатывать деньги я могу разными способами, но все они связаны с моим владением русским языком, и другим - даже английским - я никогда не смогу овладеть в той же мере. Это Набоков начинал его учить в раннем детстве, да и вообще он гений. И тогда, в ранних девяностых, было очевидно: я могу устроиться в Амстердаме чернорабочим и жить, если мерять палками колбасы, даже сытнее, чем на моей московской зарплате, но я не смогу ощущать себя полноценным человеком. Даже с этой колбасой.

Уже позднее, в 1995 году в Израиле, была такая забавная сценка. Жара 40 градусов, дует хамсин, на улице просто невыносимо. Меня один знакомый израильтянин возит по археологическим раскопкам, показывает, что там и как. Всюду меня принимают за нового рабочего - ведь туда отправляют безработных, в массе своей людей из России. Бывших врачей, журналистов, музыкантов, фотографов, преподавателей - махать под открытым солнцем лопатой. И вот две женщины (они уже поняли, что я из России, но не израильтянин), оторвавшись от своих лопат, начинают уговаривать меня эмигрировать в Израиль. "Да я не еврей", - отвечаю я. "Так можно жениться на еврейской девочке!" - убеждают они. Мне жениться не надо, это уже есть, но я не могу понять, зачем, зачем они убеждают меня приехать туда - встать рядом с ними махать лопатой? И видно, что для них вопрос не стоит: в Израиле в любом случае лучше, чем в России, всем и всегда, и это аксиома. Для них, но не для меня.